Честный «Брат» и отсылка к Цою: на экраны выходит новый фильм с Юрой Борисовым
Назвать фильм так же, как песню Цоя, — для этого нужна смелость, даже дерзость. Особенно если в этой песне пессимистично и упорно утверждается, что «больше надежд нету», и если помнить, что после ее записи Цою оставалось уже совсем мало. Но авторам фильма «Кончится лето», который выйдет на экраны 27 февраля, не привыкать рисковать и дерзить. Более того, если у кого-то и есть право это делать сегодня, то именно у них. Колумнист «Сапы» Александр Пасюгин разбирает, почему.
Вы удивитесь, потому что вряд ли слышали про этот фильм раньше, но команда этой картины — самая титулованная в истории российского кино. Судите сами. Юра Борисов — номинант «Оскара» и обладатель ряда международных премий помельче. Первый режиссер, Максим Арбугаев, тоже номинант «Оскара» (фильм «Выход»), а еще обладатель приза самого престижного американского кинофестиваля «Сандэнс» за режиссуру («Генезис 2.0»). Второй режиссер и соавтор картины, Владимир Мункуев, за свой дебютный фильм «Нуучча» получил главную награду конкурса «К Востоку от Запада» Карловых Вар и приз за лучшую режиссуру на самом последнем «Кинотавре» (в российский прокат «Нуучча», правда, так и не вышел).
От такого количества регалий в глазах начинает слегка рябить, и кажется, что нас ждет претенциозное и подчеркнуто артхаусное кино «не для всех», но намерения создателей «Кончится лето» явно совершенно другие. Хотя по амбициям это фильм как раз очень даже серьезный, ведь его цель — бросить вызов «Брату» Алексея Балабанова, самому важному фильму в российской истории, с самым важным и любимым в стране народным героем Данилой Багровым.
Параллелей здесь столько, что сомневаться в полемике с хитом 90-х не приходится. В «Брате» звучал «Наутилус» — здесь даже в название вынесен Цой. Центральный персонаж безжалостно разбирается с бандитами, чтобы защитить хороших людей. За спиной у него школа жизни — в «Брате» война, в «Лете» — тюрьма. И там, и там есть любимый брат, во имя которого герой совершает любые подвиги. Важным символическим связующим звеном является Александр Мосин, который был последние годы жизни Балабанова не только актером в его картинах, но и лучшим другом и помощником. Поэтому, как только мы его видим в кадре «Лета», у нас сразу срабатывает нужный рефлекс. Да, думаем мы, Балабанов жив так же, как и Цой, и мы сейчас узнаем, в чем сила и где тут правда.
С этими ожиданиями авторы фильма с удовольствием играют и дразнят нас знакомыми элементами, чтобы… А, собственно, чтобы что? Мы ответим на этот вопрос, если вспомним, почему «Брат» стал таким важным для всех нас. Да потому, что Данила Багров был и остался тем самым защитником, которому можно довериться. Который придет и накажет наших обидчиков, даже рискуя жизнью, который выслушает нас и постарается понять, он — наша последняя надежда, наш супергерой, который, в отличие от какого-нибудь Бэтмена, не нуждается в покрове ночи, чтобы бороться за справедливость. Так Данила Багров стал нам всем братом, и его грубый свитер остался для нас образом надежды.
И вот мы встречаем русского якута Кешу, которого играет Юра Борисов, и ждем от него, что вот он, Данила Багров нашего времени. Он готов на все ради младшего брата Тимы (Макар Хлебников), он простой, понятный, обаятельный, немногословный. Настоящий человек. А вокруг жлобье, которое надо наказать – и оно будет наказано. Кеша устраивается на золотые прииски, где его отец гробил за копейки все лучшие годы своей жизни до пенсии. Кешу обижают – он себя защищает, лишается работы и решает, что он тогда просто заберет золото себе и продаст, чтобы его брат и родители пожили хоть немного по-человечески. И запускается цепь трагических событий, очень напоминающих те, что мы видели в «Брате»: выслеживание, охота, шантаж, давление на больные места, крутые тачки, крутые пушки — и среди всего этого Кеша, который отступать не привык.
Все так, да только нашла коса на камень, говорят нам авторы. Дескать, у Балабанова была сказка про богатыря, а вот посмотрите, как это было бы в реальной жизни. И погружают во мрак насилия и расплаты, которая так или иначе настигнет преступника. И подается это не в смысле мук совести, как у Раскольникова, а как кольцо Судьбы, или Рока, которое сжимается вокруг Кеши и его несчастного брата. То есть перед нами тоже все-таки сказка, только с другими вводными, как будто бы более честными. И российские критики, многие из которых уже смотрели «Кончится лето», уже предрекли «Лету» статус культового фильма и радостно провозгласили «разоблачением» эстетики «Брата», которая многим за эти тридцать лет не давала покоя.
Все ли в этом справедливо? Да нет, конечно. Кеша мало отличается, например, от Германа, героя «Ненастья» Алексея Иванова, который и в книге, и в фильме очень похож на тот же тип человека, что и Кеша. И тоже там сгущался рок. Если копать, то сюжет «Лета» так или иначе возникал время от времени в разных картинах, не исключая, кстати, якутские. «Кончится лето» одной ногой в пласте как раз якутского кино с его попыткой объединить жанровые традиции Европы и Азии.
Однако есть проблема. Юра Борисов — актер исключительного таланта, но ему не очень интересно создавать на экране личность, человека, чье имя нам хочется не просто запомнить, а написать на стене, выучить наизусть. У него персонажи, а не герои, живые люди в кадре, но не живые легенды. Кто сможет вспомнить имена его персонажей даже в самых удавшихся картинах? Как звали парня из «Купе №6», из «Мама, я дома», «Волконогова», наконец, даже «Аноры»? А Даню Багрова знают все. Чтобы бороться с этим образом и всем, что с ним связано, нужно действовать по тем же правилам, творить героя, а не обстоятельства и фабулу, даже не атмосферу. Может, задача Арбугаева и Мункуева в том, чтобы доказать, что Кеша – не герой, но чтобы мы поняли это, он должен все равно стать героем – таким, которого мы запомним и будем любить или ненавидеть. А иначе может случиться так, что мы имени этого парня через пару дней после просмотра и не вспомним. Это, кстати, не исключает того, что «Кончится лето» — один из лучших фильмов этого сезона и уж точно самый пессимистичный, а нервов он вам потреплет немало. Просто, возможно, в отрыве от контекста Балабанова было бы это делать уместнее, да и Цоя можно было лишний раз не трогать.
* Мнение автора может не совпадать с позицией редакции


