Заверните меня навеки: «Саван» едет в Россию

Великий и ужасный Дэвид Кроненберг – у него даже фамилия словно создана, чтобы быть символом мистического, пугающего, потустороннего, жуткого. Это не просто канадский режиссер, а культовая фигура, миллионы синефилов выросли на его фильмах «Видеодром», «Муха», «Обед нагишом», «Автокатастрофа», «Экзистенция».

В отличие от большинства крупнейших авторов прошлого века, Кроненберг не «сдулся», но переключился на более тонкое кино. И в итоге за каждый его фильм борются крупнейшие кинофестивали, причем режиссер этот работает не только с титулованными пожилыми звездами, но и с самыми актуальными артистами. У него за последние годы сыграли Вигго Мортенсен, Роберт Паттинсон, Миа Васиковска, Леа Сейду, Кристен Стюарт. И все эти фильмы получили премьеры на самых-самых престижных смотрах. И рейтинги у критиков тоже запредельные.

Билет на балет: в российский прокат вышел спин-офф «Джона Уика»

О фильме «Балерина» говорят как о главном экшене лета в российском прокате. Тем более, что фильм вышел официально, а не в виде «предсеансового обслуживания», как было с голливудскими блокбастерами в последние годы. «Балерину» ждали — каждый новый кадр, каждый трейлер изучали внимательно и придирчиво, еще раз пересматривали всю тетралогию «Джон Уик». Там, кстати, этот персонаж уже появлялся, только играла балерину другая актриса, не Ана де Армас, секс-символ и девушка Бонда. В итоге фильм вызывает как минимум удивление, а почему – об этом в колонке Александра Пасюгина специально для «Сапы». 

Другое дело, что у Кроненберга поменялось настроение. Его ранние фильмы, которые и сделали его культовым режиссером, полны не просто динамики и экшна, там не просто тонны черного юмора и потрясающая работа художников, воплощающих самые дикие замыслы режиссера. В этих фильмах – неуемная жажда жизни, они, как сейчас говорят, мотивационные. Их герои теряют конечности, превращаются в гигантских насекомых, не могут выбраться из виртуальной реальности, у них едет крыша – но все они невероятно витальны, их энергии хватает на то, чтобы зарядить ей зрительный зал любой наполняемости.

Сейчас Кроненберг стал меланхоличным, созерцательным, и сердце, тронутое холодком, бьется уже не так. Вернее, в жизни он по-прежнему бодр, остроумен, любопытен, но его фильмы стали во всех смыслах зрелыми, созерцательными. Пожалуй, если даже про самые дикие его фантазии первых лет можно было сказать, что это кино массовое, несмотря на радикальный авторский почерк, то теперь это кино «не для всех». И оно такое из-за иного темпа, иной вдумчивости, здесь на поверхности остается не так уж много – главное скрыто.

Кино для любого жителя Земли: в прокат вышел восстановленный «Человек с киноаппаратом» Вертова

Восстановленный шедевр Дзиги Вертова «Человек с киноаппаратом» после ряда показов на крупных международных кинофестивалях вышел в российский национальный прокат. Кинообозреватель Александр Пасюгин специально для «Сапы» объясняет, почему этот фильм – один из главных в истории кинематографа, и почему его нельзя пропустить, даже если вы его уже смотрели.

Так и горестная драма «Савана» не каждому зрителю откроется сразу, потому что здесь все надо расшифровывать. Начиная прямо с названия: на русский его правильнее переводить как «плащаницы», и отсылает оно к Туринской плащанице, на которой, как считается, чудесным образом «сфотографировалось» тело погребенного в ней Христа. Этот феномен, по сюжету фильма, вдохновил гениального изобретателя Карша на одно из самых причудливых технических новшеств в истории.

Дело в том, что у Карша умерла горячо любимая им жена. Здесь отметим, что Карша играет Венсан Кассель, которого загримировали под Кроненберга, а у Кроненберга как раз несколько лет назад тоже умерла жена.

Так вот, Карш придумал для жены «плащаницу» со множеством камер и датчиков, чтобы на ее тело после захоронения всегда можно было смотреть в реальном времени. Наблюдать за разложением, рассматривать в мельчайших подробностях, созерцать, любоваться ею. Если захочется, то можно даже со смартфона, через приложение. Неожиданно эта идея превратилась в прибыльный стартап, Карш сделал этот бизнес международным, и состоятельные люди из разных стран платят ему огромные деньги за то, чтобы никогда не расставаться с умершими близкими людьми.

Извращение? А рассматривать на экране людей, которых давно нет в живых, а их успели снять для кино, – не извращение? И то, что в кадре актеры притворяются не самим собой, – не извращение? А крупный план, когда лицо размером с многоэтажный дом, – не извращение? А бесконечно пересматривать домашние видеозаписи? А выкладывать в соцсети ролики, где человек ест в кафе или загорает на пляже? Парадоксальную сущность кинематографа Кроненберг здесь как будто пародирует, но в то же время и размышляет о том, как такие вещи свойственны человеку и как много в изобретении Карша от древних ритуалов, от культа тела, от попыток заглянуть в загробный мир. Поэтому мы быстро привыкаем и к Каршу, и к его бизнесу.

Один вне дома: о чем кричит Киран Калкин в «Настоящей боли»

Американский актер Киран Калкин — главный соперник Юры Борисова на «Оскаре», который будут вручать в ночь со 2 на 3 марта мск. Калкин уже обошел Борисова на «Золотом глобусе» и БАФТА, с высокой вероятностью, «Оскар» тоже получит он. Зрители и специалисты спорят, кто в этом соревновании больше достоин победы, а артисты, кажется, просто радуются друг за друга. Хотя если какие-то призы можно уступить друг другу, то «Оскар» все же слишком манит и искушает — почти как кольцо власти. Значит, самое время узнать, что же такого сделал Калкин в фильме «Настоящая боль», за который его везде выдвигают на призы. Объясняет специально для «Сапы» Александр Пасюгин.

«Саван» – нуар. Это значит, что Карш – фигура трагическая. Это значит, что есть роковая женщина, есть преступление, есть ложь, есть попытка эту ложь раскрыть. Есть Рок, есть Смерть. Чтобы не портить удовольствие от просмотра, скажем лишь, что Карш не верит, что его жена умерла своей смертью. А еще у нее осталась красавица-сестра, у которой есть свои тайны.

Так созерцательная, философская ткань фильма нанизывается на стержень сюжета, в котором есть расследование, секс и саспенс. Кроненберг все же был и остается зрительским режиссером, он редко позволяет себе делать кино нарочито не увлекательным.

Смотришь на бледного Венсана Касселя – и проваливаешься в бездну этого удивительного фильма, где Орфей смотрит на свою Эвридику и пытается вернуть ее из царства Аида. Сложно? Да нет, эмоционально фильм будет понятен каждому, кто хоть раз в жизни терял близкого человека и никак не мог «отпустить» его окончательно. Кроненберг придумал для этого чувства идеальное экранное воплощение и, что самое поразительное, нашел и в этой грустной мелодии немало жизнеутверждающих аккордов.